Две жизни мальчика Жени

«Я не буду учиться — это не мое» — с такими словами Жека покидал интернат. Ему поверили: в карточке стоял диагноз «особенности психофизического развития», и облегченную программу он еле осваивал: учился на 3-4. «Я теперь увлекся HTML, мой путь только в программирование» — говорит Жека сегодня, три года спустя. И вполне сможет: диагноз ему сняли давно, а средний балл по итогам 7 классов в общеобразовательной школе — 7,8.  В свои 13 лет Жека будто прожил две жизни. В одной — семья, где не заботились, и интернат. А в другой — детский дом семейного типа. Интересно и то, что в этих жизнях будто жили совершенно разные мальчики Жеки. 

Детский дом семейного типа — семья, принявшая на воспитание от пяти до десяти детей-сирот. Для взрослых — это работа: они заключают трудовой договор, получают заработную плату, у них есть обязанности и права как у любого сотрудника. А для детей — это возможность оказаться в среде, максимально приближенной к настоящей семье. И благодаря этому — почувствовать себя ребенком и прожить свое детство. Порой, как в случае с Жекой, этого достаточно, чтобы судьба ребенка пошла по другому сценарию. 

Поэтому ЮНИСЕФ в Беларуси вместе с партнерами реализует проект «Семья каждому ребенку». Проект поддерживает идею деинституализации — создания таких условий, чтобы дети жили не в детских домах, а в семьях. И работает над развитием альтернативных форм устройства детей: усыновление, опека и попечительство, приемные семьи, детские дома семейного типа. 

I. Учеба

Жизнь сейчас: «Я увлекся HTML: сайты хочу научиться делать»

— Завтра после обеда иду к Людмиле Ивановне (учителю информатики) программировать. Я с ней договорился, чтобы она разрешила заниматься дополнительно. Как только началась информатика, я сразу понял, что мой путь только в программирование. 

Разговор с Жекой завязался сам собой. Сложно сказать, почему именно с ним. В  детском доме семейного типа в аг. Жерносеки Полоцкого района нас встретили девять мальчиков и девочек. Но Жека стал нашим «экскурсоводом» — стал рассказывать про их жизнь здесь и заодно — про себя. Замечаем его спокойную уверенность — редкость для детей-сирот. А еще речь: живая, разнообразная: так говорят начитанные, думающие дети. Жека такой и есть. После обсуждения любимых книг (теперь в топе — фэнтези) и изучения грамот, выданных ребятам, поговорили о будущем. 

Для Жеки тут все понятно: закончить 11 классов с хорошим аттестатом, поступить на программиста. 

— Если получится, переберусь в Минск. Так вообще хорошо будет, — размышляет мальчик. 

Время на подготовку еще есть. Жеке всего 13, он только что закончил семь классов со средним баллом —  7,8. В следующем году планирует балл поднять. Учиться лучше, чем в прошлом году, для него стало привычкой. Три года назад, в прошлой жизни, он еле-еле осваивал программу вспомогательной школы. 

Жизнь раньше: «Учеба — это не мое»

— Ну, как вам сказать. К нам он пришел со словами: «Учиться не люблю, не хочу и не буду никогда: у меня не получается. Я —  вообще не умный. Учеба  — это не моё» — вспоминает Анна Голобородова, родитель-воспитатель Жеки. 

Про «прошлую» жизнь Жеки — до приезда сюда — мы говорим не при нем. А в ходе общения, начинает казаться, что говорим не о нем. У Жеки стоял диагноз — особенности психофизического развития. Всю начальную школу он шел по программе вспомогательного обучения. И даже эту, облегченную программу, он осваивал с горем пополам. В основном получал тройки, максимум — четверки. 

— Сначала мы с ним договорились так: не хочешь хорошо учиться — не надо. Но чтобы было комфортно и тебе, и нам, давай ты будешь соблюдать элементарные правила. Соблюдай режим, не пропускай школу, а приходишь домой — просто делай уроки. Он подумал-подумал и согласился. 

Это не был «хитрый план». Анна и Александр Голобородовы — родители-воспитатели с двадцатилетним стажем. У них было сорок пять воспитанников, Жека — сороковой. Большинство детей — с инвалидностью, умственной отсталостью и особенностями развития. 

— Мы уже давно поняли, что на детей с особенностями развития не надо давить, потому что если их перегрузить, можно сделать только хуже. Поэтому сначала мы смотрим, как дети развиваются. Если уже пошло развитие, тогда начинаем нагружать. А если нет, делаем то, что в наших силах. Для кого-то освоить правила гигиены — уже большой шаг вперед, уже молодец.  Поэтому с Жекой решили: как есть, так есть,  — объясняет Анна. 

Многочисленные исследования показывают: жизнь в интернате тормозит эмоциональный и когнитивный рост. Каждый день детства, проведенный без теплых объятий, заботливых рук и любимых глаз мамы и папы, создает задержку в развитии ребенка на один месяц. Воспитание в системе учреждений повышает риск серьезных нарушений развития или задержек в большинстве областей развития.

Так что когда Жека оказался в детском доме семейного типа, развитие пошло быстро. Он поселился здесь в марте, а к маю уже оценки стали улучшаться. 

II. Поведение

Жизнь сейчас: «Жека надежный, ответственный»

— У меня есть какая-то способность дружить с подавленными людьми. Допустим, вот у меня друг — Даник, с пятого класса. У него друзей нет. А тут мы разговорились, оказалось, что читаем одни и те же книги. И подружились. Я, кстати, тоже начинаю уже что-то писать своё. У меня уже есть книга.

Жека приносит полностью исписанную полуобщую тетрадь. В ней  — фантастические истории про жизнь подростков с его собственными иллюстрациями. Среди них — как выдуманные персонажи, так и дети со школы, одноклассники.

Друзей у Жеки не сказать, чтобы много. Но педагоги и дети относятся к нему хорошо, с уважением и вниманием. Каждое лето он ездит в лагерь, где легко заводит новые знакомства: сейчас, например, он очень ждет следующей поездки.  Другие дети в детском доме тоже уважают и ценят.

— Жека надежный, ответственный. Если поручить ему любое дело, он все сделает, как нужно. Например, за порядок на полках он отвечает: я его главным поставила, — рассказывает Анна.

Жизнь раньше: «Я почти хулиганом был»

Такие слова как «ответственность», «надежность», «аккуратность» никогда не стояли в одном предложении с Жекой. Зато «неадекватное поведение» — такое говорили.

До десяти лет он рос в семье: у него есть уже взрослые брат и сестра, а еще — младший брат. О старших детях родители заботились, младшим повезло меньше: после смерти папы у мамы началась депрессия, проблемы с алкоголем.

Жека с братом прогуливали уроки, шатались по улицам, общались с плохими компаниями. Были уже вопросы с алкоголем, несколько раз попадали в поле зрения милиции. Уличные драки для мальчика были нормой, а дома и в школе Жека регулярно закатывал страшные истерики: падал, бился головой, руками и ногами об пол, кричал. Выглядело это жутко и пугало всех. Периодически озвучивал суицидальные мысли.

Семью поставили в СОП, Жека стал наблюдаться у психиатра. Но улучшений не было. В итоге Жеку изъяли из семьи. В интернате Жека был под присмотром и плохих компаний водить не мог. Но истерики только усугубились, учеба не улучшилась, настроение — тоже.

— В приюте я так зажигал! Я почти хулиганом был, — рассказывает нам сам Жека.

Ни о каких друзьях речи не шло.

—  Первые недели две и у нас он так себя вел. Не хочет делать что-то: тут же — истерика с криками, битьем об пол. Притом по любому поводу: мыться не буду, в ванную не пойду, куртку не надену.

Наверняка эти истерики случались от внутренней боли и разрывающих эмоций. А потом стали привычным способом выразить свое недовольство, и чуть ли не единственным — обратить на себя внимание. Но здесь, в детском доме семейного типа, рядом с Анной и Александром, Жека стал оттаивать: мальчик чувствует, что его видят, уважают, с ним считаются.

— Сначала мы с ним только и занимались тем, что доказывали друг другу, кто прав, а кто нет. Он никогда ни с чем не соглашался, всегда спорил, в каждой мелочи. Но мы поняли, что если он сам приходит к какому-то выводу и сам принимает решение, то все будет хорошо. Надо только его просто подталкивать в нужном направлении. Говорит: «Не буду стирать носки. Я говорю: «Ну, смотри, наблюдай, что из этого получится, тебе ж это самому нюхать». Приходит через время: «Надо стирать».  И все, больше проблем не было. — смеется Анна.

Если доводы мамы-родителя-воспитателя не срабатывали, на помощь приходил папа-родитель Александр: добрый, но строгий. У мальчишек он — особенный авторитет.

Что-то решили быстро. Так, через полгода на очередной консультации у психиатра Жеке сняли диагноз «особенности психофизического развития». — Со временем он, похоже, понял, что какой бы он ни был, что бы ни делал, мы будем с ним и никуда не «сдадим». Будем любить, будем воспитывать, — говорят родители-воспитатели.

Со временем он, похоже, понял, что какой бы он ни был, что бы ни делал, мы будем с ним и никуда не «сдадим». Будем любить, будем воспитывать, — говорят родители-воспитатели. 

III. Близкие люди

Жизнь сейчас: Авторитет и помощник для детей

— Вот это — наш Матюша. Он на домашнем обучении, в школу не ходит, — знакомит нас Жека с другими детьми.

Матвей — первоклассник, и первые месяцы Жека много помогал ему с учебой: учил читать, считать. Иногда Матвей называет Жеку братом, но тот всегда исправляет, что они не родные. Держит дистанцию и с другими детьми. Но помогает Славику и Никите разбираться с играми на телефоне. Учит Матвея решать бытовые задачи, связанные с уборкой. На правах старшего среди мальчишек контролирует, чтобы другие мыли руки, соблюдали гигиену. Помогает с уроками.

Для всех детей здесь Жека — авторитет, это видно с первых минут. Но вряд ли Жека осознает, как сильно все эти ребята повлияли на него самого.

Жизнь раньше: «Просто посиди» 

Вообще-то раньше Жека был Женей. Но когда приехал сюда, оказалось, что он второй ребенок с таким именем: здесь уже была девочка Женя. Чтобы детей не путать и не называть по фамилиям, решили так: девочка — Женя, мальчик — Жека.

— Женя — увлекающаяся личность. Она сначала увлеклась рисованием, потом — танцами. Но ей было сложно с дорогой разобраться, чтобы ходить в студию. Я говорю Жеке: «Ты сходи за ней, проводи ее домой». Ну вот он ее так водил-водил, а потом говорит: «А можно я тоже пойду танцевать?»

Вскоре Анна его уговорила «просто посидеть вместе с Женей» на занятии по рисованию. Так Жека стал заниматься рисованием. Потом в агрогородке открылся краеведческий музей, а в школе появился кружок экскурсоводов. Женя конечно же туда записалась. А за ней, конечно же, и Жека.

— Не забывайте, что эти занятия влияют на развитие мозга — напоминает Анна. А еще они дали мальчику такое важное ощущение «я могу».

Но подтянуть знания школьной программы с помощью кружков невозможно. В этом Жеке неожиданно помогли младшие дети.

— Как-то у меня было очень мало времени и я говорю Жеке: «Проверь, как малыши сделали домашние задания. Посмотри, где у кого ошибки. А я уже с ними поработаю над ошибками». Жека согласился, — вспоминает Анна.

Первоклассников Жека проверял легко. А вот с уроками за второй класс у него возникли трудности. Чтобы не ударить лицом в грязь, начал повторять программу. То же — и с программой третьего класса.

— И все, пошла учеба.

А когда в седьмом классе началась информатика, Жека совсем расцвел. Теперь после уроков он занимался не для того, чтобы наверстать упущенное, а чтобы углубить и расширить знания. Анна и Александр, зная Жекин характер, уже придумали, как этим воспользоваться:

— Я говорю: «Так послушай, а какой же ты будешь информатик, если английский не знаешь?». Он, как обычно, сначала не согласился. Потом походил, подумал и говорит: «Ну да, надо подтягивать».  

Так английский стал на бал выше: пока — с тройки на четверку, но это начало. Параллельно обратили внимание на языки, «потому что надо же грамотно писать, чтобы не стыдно было». И вот уже Жека пишет книгу. И пишет грамотно. Так потихоньку, за три года, средняя оценка — 7,8. И это не предел. 

IV. 

Завтра Жека проводит экскурсию. Он — один из главных экскурсоводов в местном музее. Когда приезжают важные гости, и нужно провести знаковую экскурсию, приглашают его. Продолжает ходить и на другие кружки: много рисует, а танцевальные выступления — уже давно норма. А еще же — занятия по информатике. А на следующей неделе поедет в лагерь «Чайка». Там будут новые выступления, новые знакомства и друзья. Планов много, дел — невпроворот.

В самом начале Жека не собирался задерживаться в этом детском доме: ждал, что из армии придет его старший брат и заберет к себе. Но когда тот вышел из армии, занялся своей жизнью, и Жека остался здесь. Правда, не расстроился.  

— Так получилось, что мы единственные остались с ним рядышком. А он к тому времени уже понял, что нужно строить свой путь самому. Мы говорили ему: «Что ты будешь сидеть, ждать. Давай уже будем жить». Ну вот, он начал жить.

Это — лишь часть историй и метаморфоз, которые приключились с Жекой за последние три года. Впереди — еще много. И это — не чудо. Просто здесь, в детском доме семейного типа, Жека ощутил себя в семье. А ничто не сможет помочь реализовать потенциал ребенка так, как делает это семейное окружение.

ЮНИСЕФ в Беларуси вместе с партнерами работает над тем, чтобы каждый ребенок жил в семье, а не в детских домах. Для этого создана программа «Семья каждому ребенку». Поддержите эту программу или станьте регулярным донором, оформив регулярное пожертвование. 

Данная статья впервые была опубликована здесь. Узнайте больше о работе ООН в Беларуси на сайте belarus.un.org.